И пока соединение разорвано я что-нибудь вам расскажу. Мыслей и мнение у меня масса, но я как настоящая дева скрытна и молчаливо жду пока спросят. Итак, дневник-судьба-комментаторы.

Дневник.
Я будучи подростком даже немного презирала людей, ведущих дневник, так как была уверена, что в подробном фиксировании внутренней жизни нуждаются только болезненные особы. Тонкость натуры и художественный склад уверенно относились мною к категории явных недостатков. Но период юношеского максимализма давно остался позади. Сейчас я часто призываю своих пациентов вести дневники — записывать в них свои чувства, мысли и поступки, устанавливать меж ними причинно-следственную связь. Помогать себе. Вместе с тем подобный способ самоанализа к самой себе я не приемлю — мне ближе психотерапевтическая кушетка — и пусть с молчаливым аналитиком. Например, с самой собой. Возможно, так я все равно что-нибудь упущу, хоть и уверена в цепкости своего мышления, внимательности и честности перед собою, но необходимость выводить слова шариковой ручкой парализует мою мысль окончательно — я впадаю в оцепенение, превращаюсь в апатичный овощ. Ну а вести электронный дневник — легкий, а значит, малоэффективный путь самопознания. О публичности я и вовсе умолчу, так как от глубинной работы тут ничего не остается — лишь показуха, желание угодить и страх потерять. Душевный эксгибиоционизм следует принимать в гомеопатических дозах и в условиях безопасности и гарантированной конфиденциальности.

Судьба.
Есть категория фильмов, от просмотра которых, сколь угодно хорошими они ни были, всегда остается неприятный осадок. Я как-то тягостно воспринимаю истории о судьбе. Долгое время мое отношение к судьбе было невнятным, но несколько лет назад нашлось удобоваримое словесное обличье — формула, точно описывающая взаимодействие переменных: «Я не вся твоя судьба,  лишь одна из ее возможностей».
В детстве я часто задумывалась над природой своего существования — и мне кажется, я ещё тогда пережила экзистенциальный кризис, благополучно разрешила его. Я четко осознавала, что я Я Я — результат случайности. То, что мои родители — именно они, такие какими когда-то были — встретились — случайность. Они могли и не встретится, и тогда я Я Я никогда бы не существовала. ЯЯЯ. Мне никогда — ни в шесть лет, ни сейчас — не приходило в голову, что их встреча могла быть предопределена. Я думаю — заставляю скорее думать себя — о предначертанности, но мысль эта корявая не встраивается в меня, не находит во мне места.
Я глубоко верю, что все люди, в том числе и я, боятся хаоса, так как он бессмыслен и не возможен быть осмыслен разумом, он угрожающ, смертельно опасен своей способностью — нет! сущностью к расщеплению, поэтому люди стремятся к порядку. Судьба не смотря на невозможность контроля тот же порядок, это стабильная система, в которой каждый элемент строго на своем месте. Но и судьба и порядок — производные человеческого разума для укрощения ничто, для его маскировки, укрытия от слабого человеческого сердца, неспособного функционировать в условиях раздробленного мира. И зная это — ничто до нас и ничто после нас — я не могу себя обманывать, сознательно загоняя себя в эту ловушку.

Комментаторы. Тут совсем немного.
Многие жаждут признания. Но часто не получают или получают но не то. Не то они получаю потому, что не того просят или и вовсе не просят. Например, они требуют комментариев, но забывают указать, что только положительных, только хвалебных. А иногда и не забывают — делают это (полу)сознательно, так как считают, что столь четкий заказ распугает аудиторию. И это понятно. Часто за силой, независимостью и легкостью, непринужденностью стоит страх и слабость. Страх быть или казаться слабым. Но слабость не стоит понимать как нечто дурное, отрицательное и неприемлемое обществом — это стандартные заблуждения. Слабость — это сложность самостоятельно справится с человеческими трудностями, низкие фрустрационный порог и толерантность к стрессу. И это никак. Упростить жизнь себе и другим — это признаться в своей чувствительности и чуткости, признаться, что самооценка подвижная, что нужно хвалить и чаще на себя обращать внимания.
Ну и второе. Скажи мне, кто твои друзья и я скажу, кто ты. Эта формула работает и наоборот. Здесь тоже остро стоит вопрос самопринятия и саморазвития. Если изменения невозможны или последствия их малы, то стоит уже успокоиться и принять себя. И таки да: с такими же как ты придется доживать свой век. Если же изменения желательны, возможны и, главное, по силам, то меняйтесь, экспериментируйте, рискуйте. И люди с правильными и нужными комментариями, глядишь, и подтянутся.

Надеюсь, что в скором времени у меня найдутся силы во время ложиться спать, соблюдать режим питания и посещать занятия цикла.

Я пока ничего не произвожу, поэтому покажу вам то, что производят другие.

Любить минимализм, белое и дерево - банально. Но психологический комфорт - штука редкая.

 

1 - Nasomatto 
2 - Anicka Yi & Maggie Peng

 

Про блат.
Я тут особенно остро осознала прописную истину - что дело, собственно, в человеке, который тебя пропихивает, а не в тебе. Можно, конечно, дискутировать, доказывать обратное на образчиках "американской мечты", подкреплять свою точку зрения историческими примерами, но я на другой стороне - человеческий фактор во главе угла успеха. Так как я долгое время верила в противоположное, то ярких иллюстраций из собственной жизни не имею. Практически.
Однажды, когда встал серьезный вопрос быть ли нам нормальными клиницистами или специалистами в никому не нужной пост-перинатальной психологии, мы случайно - на удачу - ошиблись дверью. И наши, по сути, не имеющие силы заявления были подписаны деканом и подкреплены гербовой печатью. На мгновенье для кафедры мы стали не среднестатистическими студентками, а блатными девочками, для которых нашлось место в учебной группе. Можно, конечно, возразить, что все это дело случая. Действительно, то, что мы ошиблись - случайность, помноженная на "шеф, все пропало!". Но то, что нас в группу взяли - совсем неспроста.
И так практически везде.
Если в новую компанию вас приводит авторитетная личность, лидер, то вы сливаетесь в общество быстрее и легче, а ваши странности и чудаковатости воспринимаются иначе в противовес тем, кто не является протеже и фаворитом "вожака стаи".

Это не бубнеж обиженной на весь белый свет девочки. Это так - заметки на полях. Чтоб помнила.

lookin' for

Бля! Репортер мирового уровня пишет о неком мармезонском балете в частях.



Le Ballet de la Merlaison

Про Набокова.
Я, когда была ребенком, много читала. А во взрослой библиотеке на улице Шотмана познакомилась с Набоковым. Шла я к нему через Бунина, но не через целого, а - по Темным аллеям. В первый раз Набоков не пошел, уже и не помню почему, но воспоминания тягостно-тревожные - будто ни одного светлого пятна. Потом уже, перешагнув рубеж совершеннолетия, взялась за него снова: Лолиту прочла за три часа и неделю. После думала долго по-Набоковски: сложносочененно и слишком в прилагательных. Я потом как Гумочка искала свою Лолиту несколько лет - воспоминания постепенно стирались, впечатление туманилось и мутнело. Я, должно быть, выросла из Набокова - читать его сейчас мне сложно, даже противно. Приторное самолюбование автора утомляет и ничему не учит. Очень уж показушен автор: выворачивает наизнанку весь синонимический пыл в первые главы, крутит в ворохе чудаковато сочетанных слов, а потом вязнет в болоте уже ставшим однообразной и остывшей кашицей фантазии.
О чем роман "Лолита"?
YouTube залепетал голосом Набокова - похожего на мопса; с сачком, бегающего по горным хребтам Швейцарии. Набоков как и Петр Устинов говорят на удивительном английском языке - смесь французского и нижегородского. По-русски изъясняется тоже забавно ("Ни русским, ни английским не владеет - настоящий иммигрант"). А пишет прекрасно. Но я дважды в эту реку зайти не смогу.
Фильм от 1962 года ужасен - настолько не смешно, что даже грустно. С Джереми Айронсом - для многократного просмотра - никогда не надоест. Джереми - душка.

Я об американцах сужу по их кинематографу. И каждый раз, смотря непрокатное кино, с гордостью любуюсь на их депрессивность и безнадежность существования. Мне нравится их, американская, простота и незамысловатость, нравится, что они рождаются с желанием быть счастливыми – пусть и не получается, и пусть их счастье сильно отличается от нашего. Рождаются, зная, что счастье есть обязательный атрибут человеческой жизни. Нравится, что они знают о выборе и выбирают то, что никогда не сделает их по-настоящему счастливыми. Мне каждый раз остро не хватает этой бесхитростности и непритязательности в потребности необременяющего счастья. Мне нравится открытость опыту, их подавленный моралью голод к незатейливому благополучию. Они чутки и бдительны – знают каждый поворот, за которым они и вовсе потеряют себя из виду. Но они все равно идут туда.
В русском кино нет таких фильмов. Там есть место только страданиям библиотекарей и сотрудников химических лабораторий. Почему-то продавщица из круглосуточного магазина не в состоянии понять тщетность своего существования, она не имеет право на экзистенциальный страх, на смирение с действительностью, на сознательный выбор своей участи. Она может только лузгать семечки и отпускать пиво, а он, интеллигент – ущемленный в правах тоталитаризмом изнывать и умножать бренность своего бытия.


Существует мнение, что российскому обществу в целом характерен депрессивный паттерн. Но мне иногда кажется, что российское общество это группа конституционально-глупых, по Ганнушкину.

Определенно нужно заняться делом.
Но людям с нарушенным сном не стоит принимать решений.

На новый год я хочу цифромыльницу для фотографирования незначительных моментов моей жизни.

Те, кто гордятся своими биологическими часами, благодаря которым они просыпаются без будильника, даже не догадываются, что будит их тревога.
Я открыла глаза – 13:48. Это хорошо, подумала я, у меня ещё есть время. И закрыла глаза. И тут в голове возник Аркадий Арканов в смокинге. Сверху на него сыпались игральные карты и морской песок. Думал Аркадий Арканов голосом Ефима Шифрина. Внезапно в мысли мои ворвался Михаил Боярский в грязном, замызганном тулупе. Шел 42 год. Потом летчик с серым в оспинах лицом, перебинтованной головой. Он кричал: «Мама! Я люблю тебя!». Ему вырезали, должно быть, весь мозг, но любовь к матери не смогли. Кто-то судорожно жал на кнопки пульта, переключая меня с одной мысли на другую. Картинки менялись с калейдоскопической скоростью. Всплывали в голове писатель Минаев в милицейской форме, малоизвестные американские комики. За кадром смеялись люди, пока актеры падали и путались в собственных одеждах.
На поверхность сна меня выбросила тревога. Я открыла глаза. 13:50.

Четыре ночи? Или утра? Как называется этот промежуток времени, когда до начала работы трамвайного парка остается час?

К чему писать в 4:10 воскресенья - это время забвенья и одиночества.

So I start a revolution from my bed

Жутко хочется что-нибудь рассказать - чем-нибудь поделиться. А ещё одолевают сомнения: мыть голову сегодня или завтра сделать кичку и так поехать на занятия в пб№7 на Васильевский остров.

Арина

Are U o'k?

Арина - крутая художница

Ускользающая боль или нарушенная схема тела.
Когда сверлят зуб, а потом чистят канал, то ощущение конечности, ограниченности тела пропадает. Так же бывает, когда штопают глаз или просто делают в него инъекцию. Я ощупываю свое плечо, и боль, которая секунду назад пульсировала на конечной точке материка - мысе моего тела, скользит в глубь, и улавливается лишь эхо. Я знаю, от правого до левого плеча - всего лишь 40 сантиметров, но я внутри бездонна, как черная дыра самопоглащаема и бесконечна. Эти боли, блуждающие по телу, вовсе растворили меня - вот мой контур, но где мое нутро?

Совсем разучилась говорить с людьми. Постить картинки в жж - тоже не умею. Растеряла навыки где-то между Купчино и Чкаловской.

Черновик этого сообщения провисел час - пока я, будучи уверенной, что пост опубликован и собирает тысячумиллионов комментариев, лепила суши.

selfportrait
mmm

Вчера делали глинтвейн - паршивый глинтвейн получился, но запахи корицы, гвоздики, ванильного сахара (не путать с ванилином!), пряностей и вкусностей меня преследуют весь день.
А ещё...хотя вы как всегда все занятые...а я бы пощелкала...
привет-привет

Гуляли - снимала на скорую руку.

 

 

 

Что-то мой немецкий дружок капризничает. Не хочется на него обижаться, но он непредсказуем. А я предпочитаю получать то, что хочу.
Эй, дружок, подумай-ка хорошенько и начни снимать так, как надо мне.

Вот я тут сижу, слушаю самого Фила Коллинза и жду, как одна девочка, которая, кстати, в он-лайне, напишет мне: "Привет, я %%%%. Оля тебе, наверное, говорила обо мне...". И я тут же в ответ пошлю ей длиннющий текст, который специально не закрываю и периодически перечитываю, а вдруг что забыла. Иногда я думаю, что девочка тоже ждет, когда же я ей напишу. Она, наверное, думает, что я знаю, что она мне должна написать и поэтому она мне не пишет. И я бы ей написала, но меня, знаете ли, останавливает этический момент: ведь, на самом-то деле, я не должна знать об ее намерение мне написать, и, если я напишу, то, тем самым, выдам себя, так как желание мне написать было высказано в переписке с другим человеком. Вот такие мучения!

(Мне, конечно, пофигу что она себе там думает. Я-то человек решительный. А вы?)

А вообще эта писанина о холодных батареях, рыбном супе, эти вопросы в пустоту - жалки - pathetic, как бы сказали американцы. Я каждый день кормлю свою лень надеждами, что вот завтра точно погода будет лучше. Жизнь моя вовсе не пустая картонная коробка с прогнившими углами. Просто я вся сейчас сосредоточена в собственном животе, котрый пуст, но тяжел. Меня угнетает отсутствие сил - плевать, что будут силы, а я останусь теплым бревнышком, плевать, что не сдвинусь с места. Но кто знает, кто знает...
А Sigur Ros жалкая нудятина.

В квартире очень заметно для моего носа и ног отключили отопление. Сначала согревалась James Brown, сейчас переключилась на Sigur Ros и суп из рыбных консерв.

Что вас греет?

Все! Пора заниматься делом: читать, писать, умнеть...Хватит бока себе наращивать! Хватит, Оксаночка!
Секунды аутогенной тренировки

А ваши мотивации?

Привет-привет.
Я - такая девочка-девочка. Что делают девочки-девочки, когда у них есть лишних полчаса? Они идут по магазинам.
Так что, да, я его...ее...купила. У меня новый друг. Немец.

( my stock )

Я тупая завистливая сука. И давайте покончим на этом!

А теперь то, что я действительно думаю.

Представим, что есть некий кулинар, выкладывающий в своем бложке – на благоустроенной территории – рецепты, сопровождаемые красочными фотографиями. Иногда рекомендации по приготовлению пищи перемежаются с путевыми заметками и мыслями, приходящими в голову, пока исполинских размеров пирожок томится в печке. Журнал кулинара пестрит орегано и ризотто, узорчатыми скатертями и букетами полевых цветов, собранных в окрестностям собственного имения. Что там в душе у кулинара нас совсем не волнует, когда с экрана монитора на нас смотрит очередной улыбчивый поросенок в кляре.

А где-то там, в параллельной реальности живет простой человек и у него тоже есть своя площадка для игр и провокаций. Хозяин дневника пишет ядовитую заметку, но тут важная не форма, а содержание. Автор рассуждает о повальном увлечении кулинарией – моде, раздражающей и утомляющей своей тотальностью и повсеместностью. Модник от кулинарии, копошась в ворохе специй и приправ, чувствует себя не таким как все, но таким как они – имеющие свое именье, в окрестностях которого принято собирать цветы. Наш автор не вдается в детали, но по ходу дискуссии становится понятным, что раздражают его дилетанты и имитаторы, готовые повторять то, что гарантированно принесет им дополнительные баллы.

И вот тут всегда интересна реакция. Вот я реагирую своей писаниной, кто-то проходит мимо, кто-то полный решимости вступает в нетерпящую возражений дискуссию.

Что делает наш кулинар? Он жалостливо и слезливо вопрошает огромную аудиторию почитателей: «Я правда-правда нужен? Я правда-правда полезен? Я правда-правда хороший и вы любите меня?!». И хор почитателей отвечает ему: «Ты действительно хороший. Ты действительно нужный. И что мы, дураки и простофили, без тебя делали б?!». Удивительно, человек, чьи дни согреты высоким итальянским солнцем, человек зрелый и взрослый, многого добившийся сам, успешный; человек, ежедневно получающий сотни слов благодарности и восхищения, на невнятную, необращенную к нему реплику реагирует как маленький ребенок, жаждущий ежесекундного подтверждения любви и принятия окружающими. Удивительно, что толпы людей, претендующие на зрелость и взрослость, на богатый жизненный опыт, ведутся на столь примитивную, регрессивную попытку привлечь внимание и самоутвердиться.

Так вот, мода на модную еду из модных продуктов приходящая. Лизать же кому-то (тут психологически) нужному жопу и пользоваться этим в (психологическую) угоду себе – мода на века. Классика.

Череда дней рождений, а значит, соблазн выпить и закусить. Держите себя в руках и не упускайте возможностей.

Доброго утра!



Сегодня начался 26 год моей жизни.

Я тут так распереживалась, что купила три желтушно-гламурных журнала: Grazia, OK! и StarHit. Увидев прессу, Константин спросил: «Что это?». Да ещё таким голосом, будто это какая-то сатанинская литература. Что-то в этом есть, конечно.
Начну я с журнала Grazia. Меня нельзя назвать фанатиком фэшн-индустрии, а ценники, рекламируемых вещей в подобной прессе, смущают количеством нулей. Но, как говорится, если звезды зажигают, то это таки да кому-то нужно. Собственно, разбирать тренды это совсем не мое. Меня больше волнуют буквы. Букв в Grazia много – смыслу вот мало. В журнале представлены колонки Наташи Гольденберг, Маши Мозолевской и Наташи Богданкевич. Думаю, до школьной олимпиады по русскому языку и литературе среди пятых классов не допустили б не одну. Гольденберг по осмысленности держит первенство: ее полторы тысячи знаков, не разбитых на абзацы, посвящены мини-платьям, и юная редактор отдела моды, слегка повиливая, в теме все же удерживается. В свою очередь, фройляны Мозелевская и Богданкевич творят какой-то скачкообразный, нецеленаправленный ассоциативный процесс.
Богданкевич сначала обрушивает праведный гнев на девушек, отказывающихся от помад и румян в пользу густых бровей и сальной кожи, попутно указывая на внешнюю непривлекательность представительниц феминизма. Потом поет хвалу себе – независимой от мужского одобрения, но с чистыми порами и грамотно нанесенными тенями. И тут же бранит нароужно себе подобных, но зависимых от суждений инвестирующих в их красоту мужчин. А заканчивает и вовсе бессвязным ликованием: «Ведь счастливые всегда хорошо выглядят!».
Мозелевская пишет об одноразовых трусах. То есть Мозелевская думает, что пишет об одноразовых трусах. На самом деле Машуню подхватил тайфун воспоминаний и фантазий – Машуня как мотылек порхает от одного спа-центра к другому. Машуня греется в лучах экваториального солнца, тает под руками массажиста, лакает из кокосовых стаканчиков божественный нектар. Какие трусы, вы что?!
Ах, да, трусы. Так, что там с трусами? Так вот, трусы как образчик выпестованных веками, закрепленных в фольклоре, пронесенных сквозь научно-техническую революцию культурно-исторических особенностей той или иной нации, государства.
И казалось, что время поставить точку, но Мозелевская вдруг вспоминает о бесшовных одноразовых трусах, выданные ей в спа-центре города Катара. И тут Машуня-мотылек самовоспламеняется – сладостные воспоминания об удобных шортиках побеждают в схватке с разумом.
Аргументированное изложение фактов и позиций авторш сводится к примерам из личной жизни типа «когда я весила как гиппопотам» или «мне одна девочка сказала, а ей это сказала другая девочка». Возможно, для читателей Grazia подобных доводов и резонов более чем достаточно, поэтому почитывающим на досуге какого-нибудь Маркеса или, чего уж скрывать, Жоржи Амаду заглядывать в журнал, якобы посвященный изяществу и красоте, не рекомендуется.

Что вас утомляет?

В последний день лета я заработала 800 рублей. Сегодня я их потратила, заплатив за аккаунт на фликре.

(=вот тут можно поржать=)

август

август

Забавно.
Вступила в это сообщество и с удивлением обнаружила, что лет семь-восемь назад я активно увлекалась созданием артбуков. Приятно осознавать, что мое отрочество и юность были временем творческих поисков и совершенствований, к сожалению, мнимых.

Эта - так, поржать =)))

маленькие зверьки

Мы сегодня проснулись аккурат к five o'clock tea. Мы сегодня вышли на улицу, дошли до Окея, купили 5%творог и спичек. Сейчас мы сидим на кухне в полумраке, так как уже неделю не в силах починить электричество. Костя читает статьи, я жду, когда вскипит вода для китайского зеленого чая, пахнущего молоком. Я съела зеленый перец с солью, и сладкий помидор, и яблоко. За эти 56 дней я неоднократно ела зеленый перец с солью, помидоры и яблоки. Розовая кустовая гвоздика, купленная две недели назад, до сих пор стоит в вазе из фальшивого хрусталя.

Я, кстати, читаю ваши френд-ленты.



Бывает аппетитно.

( summer ends )

Я же говорила, что выстригла себе челку.